В работе представлена литолого-геохимическая характеристика верхнеплейстоценовых и голоценовых отложений, позволяющих проследить условия осадконакопления для исследованного ключевого участка в районе Уральского берега Байдарацкой губы. В исследованном обнажении выделено 10 литофаций. Преобладают озерно-аллювиальные осадки. Источниками сноса материала для исследованных отложений являются местные горные породы основного, среднего и реже кислого составов, приносимые речными процессами с северных участков Полярного Урала и Байдарацкого прогиба. Вариации литологических и геохимических характеристик позволяют детализировать озерно-речной режим развития на изученной территории.

Ключевые слова: палеогеография, Байдарацкая губа, пластовые льды, плейстоцен, геохимия, литологические фации, рентгено-флуоресцентный анализ

Введение. Район Байдарацкой губы является достаточно хорошо исследованным с точки зрения геологии, палеогеографии, криолитологии. Несмотря на поздний старт активных работ (с середины 1990-х годов) относительно других районов Западной Сибири, в рамках проектирования подводного газопровода от Бованенковского месторождения был получен обширный материал, обобщённый в монографии «Природные условия Байдарацкой губы» [1997]. Активному исследованию также способствовало существование с 1988 по 1997 метеостанции «Флокс» в устье реки Оюяха, которая стала базой для большинства экспедиций. В приустьевых частях Байдарацкой губы расположены два опорных разреза: Шпиндлер и Марре-Сале, исследованные десятками методов, и для которых относительно точно установлена стратиграфия и история развития. Однако, несмотря на широкий спектр исследований, до сих пор ведутся принципиальные споры о происхождении и возрасте местных отложений, в особенности это касается разрезов, включающих пластовые льды.

В целом, исследователи сходятся во мнении, что на территории нынешнего Уральского берега существовал плейстоценовый ледник. По результатам проекта QUEEN [Svendsen et al., 2004] в районе Байдарацкой губы проведена южная граница раннезырянского оледенения (МИС 5d-a), а в сартанский период (МИС 2) оледенения не наблюдалось. По данным В.И. Астахова [Астахов, Назаров, 2010] в период 35-13 тыс. л.н. в районе Западного Ямала (в 200 км к северу от исследуемой нами территории) господствовали перигляциальные аридные условия, сопровождающиеся ростом жильных льдов и эоловой седиментацией. Д.Ю. Большиянов, развивая концепцию пассивного оледенения, предполагает существование ледника в сартанское время, который покрывал оба берега Байдарацкой губы [Большиянов, 2007]. Ю.К. Васильчук, сторонник маринистской гипотезы, признаёт возможность существования шельфового ледника в позднем плейстоцене [Васильчук, 2012]. Существование дискуссии в научном сообществе показывает актуальность исследований в районе Байдарацкой губы с применением новых методов и расширением фактического материала. Помимо решения чисто научных проблем, определение палеогеографических условий способствует повышению точности прогноза характеристик грунтов (в особенности их льдистости и наличия крупных залежей подземного льда), что крайне необходимо, учитывая активное антропогенное освоение данной территории (например, строительство новых веток газопровода).

На протяжении трех десятилетий в центральной части Уральского берега Байдарацкой губы от о. Левдиев до о. Торасовэй проводятся сотрудниками лаборатории геоэкологии Севера МГУ имени М.В. Ломоносова. Обширный материал о гранулометрическом составе отложений, об ионном составе водной вытяжки, изотопном составе подземных льдов, радиоуглеродных датировках опубликован в работах Ф.А. Романенко [2001]. Большой вклад в представление о формировании отложений с пластовыми льдами на данной территории внесла Н.Г. Белова [2012, 2015], в работах которой имеются сведения о криогенном строении толщи, изотопном  и химическом составе (основные анионы и катионы) подземных льдов, а также представлена концептуальная схема формирования залежей пластовых льдов на данном участке. Также криолитологическое строение пород, слагающих береговой уступ, рассматривается в ряде работ, посвящённых береговым процессам на Уральском берегу Байдарацкой губы [Камалов и др., 2006; Богатова и др., 2019].

Таким образом, данное исследование продолжает комплексную работу лаборатории геоэкологии Севера по изучению палеогеографических условий Уральского берега Байдарацкой губы. В рамках экспедиции в 2024 годы было проведено описание берегового разреза террасы высотой 25-30 м, включающего пластовые льды. Помимо традиционных методов криолитологического описания, для определения условий осадконакопления в отложениях, перекрывающих пластовые льды, был применён литолого-фациальный анализ и литолого-геохимический анализ. Цель данной работы – с помощью новых методов (литолого-геохимический анализ) уточнить условия осадконакопления отложений, перекрывающих залежи пластовых льдов в районе устья реки Оюяха на Уральском берегу Байдарацкой губы.

Район исследований. Исследованный разрез расположен на побережье Байдарацкой губы, в 2 км к ССЗ от устья реки Оюяха (Нгоюяха) (68°52′20″ с.ш. 66°42′24.35″ в.д.) (рис. 1).

Территория характеризуется арктическим морским климатом [Природные условия…, 1997]. Среднегодовые температуры воздуха колеблются от -7 до -10 °C [Булыгина, 2014]. Годовое количество осадков составляет 300-500 мм. В теплый период (июнь-сентябрь) преобладающая скорость ветра составляет 3-6 м/с, в холодный период - 4-8 м/с [Алексютина, 2019]. Мощность мёрзлых пород составляет от 50 до 100 м, температура пород на глубине нулевых годовых колебаний в среднем составляет –4,0… –8,0°С [Природные условия…, 1997]. Мощность сезонно-талого слоя на поверхности террасы в среднем 0,5-0,6 м [Алексютина, Мотенко, 2017].

Зачистка выполнена в термоцирке, врезанном в увалистую равнину, высотой 25-40 м [Белова, 2012], расчленённую многочисленными термокарстовыми котловинами. Так как данная поверхность вблизи берегового уступа значительно снижена денудационными процессами, то некоторые авторы выделяют её фрагменты во II морскую террасу высотой 11-16 м [Спесивцев, 1996] или высотой 8-15 м [Коняхин и др., 1991]. На государственной геологической карте [2000] отложения к востоку от устья Оюяхи относятся к третьей морской террасе (m₃III). Абсолютная высота дневной поверхности в точке описаний -27 м.

Методы исследования. Методы исследования разреза разделяются на полевые и камеральные. В полевых условиях была проведена зачистка обнажения в районе устья р. Оюяхи, с использованием лопаты, мастерка, топора и почвенного ножа, с последующим криолитологическим описанием грунтовой толщи. Были выделены основные литологические комплексы (фации) и определены их характеристики (цвет, гранулометрический, включения, границы, криотекстура).  Проведена фотофиксация разреза и отбор образцов для лабораторных исследований. Образцы массой около 50 г. отбирались по вертикальному профилю с шагом в 0,1 м. Всего было отобрано 50 образцов.

Геохимический анализ для 50 образцов проведен с помощью энергодисперсионного рентгенофлуоресцентного анализа (ЭД-РФА). Вес каждого образца составлял приблизительно 15-20 гр. и включал их предварительное высушивание в конвекционной печи при температуре 50⁰Ф, в течении 6 часов. После этого образцы растирались вручную с использованием фарфоровой ступки и пестика. Затем проводился анализ с помощью портативного ЭД-РФА Delta Premium (Innov-X), оснащенного кремниевым дрейфовым детектором, работающий в режиме “Геохимия”. Каждый образец был исследован на наличие 25 элементов: Mg, Al, Si, P, S, Ca, Ti, V, Cr, Mn, Fe, Ni, Cu, Zn, As, Se, Rb, Sr, Y, Zr, Nb, Cd, Pb и Bi. Результаты анализа, полученные с помощью портативного ЭД-РФА, в данной статье указаны в виде концентраций элементов, а не в форме оксидов.

Гранулометрический анализ 40 образцов, отобранных из обнажения, был проведен с помощью лазерного измерителя частиц Fritsch Analysette 22, с диапазоном измерения фракций от 0,8 до 2000 мкм.  Все образцы (10–15 г) были высушены при температуре 50 в течение 6 часов. В качестве диспергатора использовался 4%-й раствор пирофосфата натрия. Гранулометрическая классификация приведена на основе работы Н.А. Качинского [Качинский, 1965].

Результаты исследований. В исследованном разрезе (рис. 2) на основе комплексного литологического анализа выделено 10 литофаций (ЛФ) (рис. 3). Большая часть литофаций находится в талом состоянии, так как уступ, открытый воздействию атмосферы, протаивал сбоку, только нижние 2,5 м при описании находились в мёрзлом состоянии. При этом следы криотурбаций прослеживаются только до 0,9 м, что может свидетельствовать о глубине сезонноталого слоя менее 1,0 м.

ЛФ. 1. Торф с супесью. В минеральной части преобладают алеврито-песчаные фракции. В торфе  многочисленные включения корней растительности. Средняя мощность составляет 15 см, переход к нижележащему горизонту постепенный по литологическому составу.

ЛФ.2. Криотурбированный суглинок. Гранулометрический состав представлен преобладанием алеврито-глинистых фракций с небольшими включениями мелкозернистого песка.  Характерна хаотичное строение горизонта (с признаками криотурбаций в слое сезонного оттаивания): линзы, затёки, прослои, конкреции ожелезнения (выделяются за счёт бурого, тёмно-рыжего цвета), включения корней современных растений. Средняя мощность составляет 50 см, граница с нижележащим горизонтом волнистая.

ЛФ.3. Горизонтально-слоистые желтовато-бежевые пески. Преобладают мелко- и среднезернистые пески, горизонтальная слоистость выделяется за счет коричневых прослоев. Встречаются небольшие линзы  с субпараллельной слоистостью (наклон 30-40 градусов) с включением органики. Средняя мощность составляет 25 см граница с нижележащим горизонтом чёткая по литологическому составу и цвету.

ЛФ.4. Горизонтально-слоистые серовато-бежевые пески. Преобладают мелкозернистые пески и крупные алевриты, горизонтальная слоистость выделяется за счет коричневых и ожелезнённых прослоев. Присутствует пятна ожелезнения до 10 мм в диаметре. Средняя мощность составляет 35 см, переход  к нижележащему горизонту постепенный по текстуре ожелезнения и по плотности.

ЛФ. 5. Горизонтально-слоистый серый суглинок. Преобладают алевритовые фракции и крупные алевриты, слоистость за счёт линз и пятен ожелезнения. Средняя мощность составляет 20 см, нижняя граница чёткая по гранулометрическому составу и цвету.

ЛФ. 6. Горизонтально-слоистые темно-серые супеси. Преобладают алевриты, слоистость за счёт более тёмных прослоев, с сильным запахом сероводорода, оторфованная, с включениями линз серого песка толщиной 2-6 мм; сверху оглиненная, к низу становится опесчаненой. Средняя мощность составляет 20 см, переход к нижележащему горизонту плавный, по гранулометрическому составу.

ЛФ. 7. Мерзлый горизонтально-слоистый серый песок. Преобладают крупно- и среднезернистые пески. Пески мёрзлые с массивной криотекстурой, слоистость преимущественно горизонтальная, реже – косая, с пятнами ожелезнения. Слоистость подчёркивается более тёмными прослоями с органикой. Средняя мощность составляет 50 см,  нижняя граница чёткая по гранулометрическому составу.

ЛФ. 8. Косослоистый мерзлый серый песок. В гранулометрическом составе преобладают крупно- и среднезернистые пески. Отдельные линзы состоят из грубо- и крупнозернистых песков. Для литофации характерна массивная криотекстура, с косой слоистостью. Средняя мощность составляет 80 см,  нижняя граница чёткая по.

ЛФ.9. Гравий. Средне- и хорошо окатанный гравий (в среднем 3-15 мм, до 40 мм) с включениями рыжевато-коричневых и бежевых крупнозернистых песков. Мощность литофации варьирует от 1 до 20 см, нижняя граница чёткая по литологическому составу.

ЛФ. 10. Дресва. Слабоокатанная дресва  (3 – 15 мм) с включениями рыжевато-коричневого крупнозернистого песка.  Мощность литофации 5 см.

Геохимический анализ. Магний (Mg) содержится во всех, проанализированных образцах, его концентрация варьирует от 1,7 до 5,3% со средним значением 3,5% (рис. 3). По профилю Mg распределяется равномерно с небольшими вариациями в отдельных литофациях. Повышенные значения Mg приурочены к крупно-зернистым и гравийным прослоям (ЛФ. 7 и ЛФ. 8). Минимальные значения Mg (1,72-2,29%) концентрируется в единичных прослоях серовато-бежевых песков (ЛФ. 4) и слое оторфованной супеси (ЛФ.1).

Содержание кремния (Si) варьируют в пределах от 16 до 41%, в среднем 30,8% (рис. 3). Наибольшие значения Si  характерны для нижних частей разреза, а именно в горизонте косослоистых (ЛФ. 8), и серых (ЛФ. 7) песков. Минимальные концентрации Si (16-20%) приурочены к верхним частям разреза, и характерны для оторованной супеси (ЛФ.1.) и серого суглинка (ЛФ. 6).

Повышенные концентрации Al, Fe и Ti приурочены преимущественно к алевритовым фракциям. Концентрации Al, Fe, Ti варьируют от 0,9 до 6,8%, от 0,3 до 3,6% и от 0,09 до 0,50% соответственно (рис. 3). Минимальные значения данных элементов приурочены к нижней части разреза, для слоя косослоистых песков (ЛФ. 8). Максимальные концентрации фиксируются в ЛФ. 5 и ЛФ. 9.

Марганец (Mn) имеет хорошую корреляцию лишь с Fe и также приурочен к крупно-алевритовой фракции (рис. 3). Концентрации кальция (Ca) варьирует в пределах от 0,04 до 0,52%. В нижних частях разреза, (ЛФ. 7, ЛФ.8 и ЛФ.9)  Са не обнаружен, его величины постепенно возрастают, начиная с горизонта слоистых серых песков (ЛФ.6). Максимальные значения Ca приурочены к ЛФ. 5 (рис. 3). Кальций тяготеет к крупно-алевритовой фракции, и имеет высокую корреляцию с элементами Al, Fe, Ti и Zn. В линзах, сложенных крупно-зернистыми песками, гравием и дресвой концентрации Са минимальные или его содержание находится ниже предела обнаружения метода.

Распределение по профилю элементов Rb и Sr демонстрирует, постепенное увеличение их концентраций в средней части разреза. Наибольшие значения Rb и Sr тяготеют к слоям, представленных суглинками (ЛФ. 2 и ЛФ. 5). В нижней части разреза в слое косослоистых песков (ЛФ. 8) величины Rb и Sr минимальные (рис. 3). Соотношение Rb/Sr используется как индикатор выветривания для различных генетических типов отложений [Minuyk et al., 2011]. Для исследованного разреза наибольшее соотношение величин в Rb/Sr приурочены к гравию (ЛФ. 9) в основании исследованного обнажения (рис. 3).

Никель (Ni) и цинк (Zn) имеют высокую корреляцию, однако в отличие от Zn, который показывает более высокую тесноту связи к крупно-алевритовой фракции, Ni не находит четкого подчинения к определенной размерности и распределен равномерно в гранулометрическом составе. Наибольшие концентрации фиксируются в ЛФ. 5 (рис. 3).

Для отдельных элементов, таких как хром (Cr) и медь (Cu) характерны локальное концентрирование (рис. 3). Они группируются в горизонтах, как сложенных песками (ЛФ. 7), так и суглинками (ЛФ. 5).

В работе также использован ряд геохимических коэффициентов (Rb/Al, Mg/Al),  отражающих интенсивность привноса терригенных компонентов, деятельностью рек [Govin et al., 2012]. Распределение соотношений Rb/Al, Mg/Al демонстрирует высокое влияние деятельности водотоков в горизонте, сложенными косослоистыми крупнозернистыми песками (ЛФ. 8) (рис. 3). В средних и верхних частях разреза, распределение соотношений Rb/Al, Mg/Al демонстрирует небольшие пики в ЛФ. 3, ЛФ. 4 и ЛФ. 7.

Дискуссия. Применение комплексного подхода для изучения литофациального строения исследованного разреза позволило проследить этапы осадконакопления и провести корреляцию с палеогеографическими событиями, происходившими в районе Байдарацкой губы в позднем плейстоцене и голоцене.

В нижней части разреза наблюдается последовательная смена фациальных условий. Вероятней всего косослоистые пески (ЛФ. 8) накапливались в условиях стабильного водотока, приуроченного к устьевой части реки, впадающего в озеро. Невысокие значения терригенных компонентов (Fe, Al, Ti) и алеврито-глинистых фракций позволяют предположить, что они выносились из-за интенсивной речной деятельности. Так, например, Cr, Cu и Zn встречаются редко и лишь в отдельных прослоях ЛФ. 8, в то время, как концентрация Ca ниже предела обнаружения. Источником материала для данного горизонта (ЛФ. 8), являются комплексы основных (габбро) и кислых горных пород (граниты), распространенных в северной части Полярного Урала, а также слагающие район Байдарацкого прогиба [Охотников, 1985].

Для отложений ЛФ. 8. характерно наличие массивной криогенной текстуры.

Ввиду отсутствия абсолютных датировок для всего исследованного разреза, точное определение хронологических интервалов накопления литофациальных комплексов затруднено. Однако, залегающие в основании исследованного разреза пластовые льды хорошо соотносятся с верхними горизонтами отложений, исследованных в устье р. Оюяхи [Белова, 2015]. Приведенные в данной работе радиоуглеродные даты относятся к каргинско-сартанскому времени. Таким образом, вероятней всего, период накопления косослоистых песков (ЛФ. 8) отвечают концу этапа позднего плейстоцена (МИС-4) началу МИС-3 (между 60-50 т.л.). Данный интервал время был охарактеризован развитием Карского ледникового покрова, формированием обширных флювиальных систем, и крупного ледниково-подпрудного озера Ямал [Nazarov et al., 2022].

Литофации представленные горизонтально-слоистыми серыми песками (ЛФ. 7) и с включением отдельных линз, сложенных гравием (ЛФ. 9), отражают условия перестройки аллювиально-озерной равнины. Геохимический состав крупного гравия позволяет идентифицировать источники привноса материала, сносимого с северных областей Полярного Урала. По составу гравий представлен фрагментами пород основного и кислого составов. В данных породах,  концентрации Al, Fe, Ti, Mg, соизмеримы для основной группы образцов из всего исследованного разреза. Для данной литофации (ЛФ. 7) характерно увеличение концентраций элементов, Cr, Zn и Ni. Источники, содержащие повышенные концентрации данных элементов фиксируются в верховьях р. Оюяха. Таким образом, источником для ЛФ. 7 являлись местные породы, приносимые водными потоками с Полярного Урала, и верховьев р. Оюяхи, а их накопление можно соотнести с перовой половиной МИС-3 (между 50-40 т.л.). Данный интервал времени был охарактеризован отступанием Карского ледникового покрова, сокращением площади ледниково-подпрудного озера Ямал, в связи с прорывом ледниковой перемычки в районах Пай-Хоя или Таймыра [Nazarov et al., 2022].

В средней части  разреза, две литофации (ЛФ. 5 и ЛФ. 6) вероятней всего накапливались в озерных условиях. Так, нижележащие супеси (ЛФ. 6), постепенно переходят в суглинки (ЛФ. 5), в которых фиксируются самые высокие значения элементов Al, Fe, Ti, Mn, Ca, Rb, Zn и др.

Горизонты, представленная чередованием горизонтально-слоистых серовато-бежевых песков (ЛФ. 4), с включением небольших прослоев суглинков (ЛФ. 5) накапливалась в преимущественно в озерно-речных условиях. Суглинистые прослои (ЛФ. 5) с остатками органики вероятно отражают условия накопления в неглубоком озере.  Для ЛФ. 5, характерно преобладание алевритовых фракций и повышенные значения Al, Fe, Ti, Mn, Ca, Rb, Zn. Небольшая линза гравия (ЛФ. 9), залегающая между песками (ЛФ. 4), представлена схожим геохимических составом, что и в нижележащих горизонтах и отражает привнос местных источников, в основном обломков пород основного состава (габбро). Таким образом, литофациальное строение в средней части расчистки отражает условия периодического изменения гидрологического режима и вследствие этого перестройку озерно-аллювиальной равнины на данной территории.

Верхняя часть  изученной толщи представлена несколькими литофациями (ЛФ.1, ЛФ, 2, ЛФ, 3, ЛФ. 9 и ЛФ. 10). Светло-бежевые пески (ЛФ. 3.) накапливались в условиях интенсивного речного потока, который периодически привносил дресву из близлежащих территорий (ЛФ. 10) со средней степенью окатанности. Геохимический анализ этой крупной фракции показал преобладание элементов, свойственных горным породам среднего состава (андезиты), которые отличаются от песков, слагающих ЛФ. 3.  Андезиты слагают  обширные участки Байдарацкого прогиба [Охотников, 1984]. Вероятно, привнос дресвы происходил в период перестройки речного потока, вызванного повышенным стоком, в результате чего происходил размыв отложений, содержащих андезиты. Возможно, данный этап попадает на вторую половину позднего плейстоцена (17-12 тл.),  для которого были характерны значительные климатические флуктуации.

Вышележащий суглинистый горизонт (ЛФ.2) с включением линз гравия (ЛФ.9) формировался в озерных условиях. Включения крупнозернистых песков и гравия отражает, изменение в гидродинамике речных водотоков, впадавших в озеро, что вероятно связано динамичными климатическими   колебаниями, которые происходили в конце плейстоцена - начале голоцена. Сходное строение отложений описано в работе Ф.А. Романенко с коллегами [Романенко и др., 2001], где верхний суглинистый горизонт сформировался в начале голоцена.

Верхний торфяной горизонт (ЛФ. 1) отражает условия зарастание озерного водоема и формировния, местами крупных (до 2 м) торфяных горизонтов. Их накопление происходило с начала голоцена [Романенко и др., 2001].

Выводы. На основании проведенного комплексного исследования выделено 10 литофаций, отражающих интенсивную литогенную перестройку данного участка в период, начиная со второй половины позднего плейстоцена (конец МИС 4) и голоцена (МИС 1). Накопление отложений, представленных на данном участке, происходило преимущественно в озерно-речных условиях, с периодической перестройкой гидрологического режима. Источниками материала для исследованных отложений являются  местные горные породы основного, среднего и реже кислого составов, приносимые речными, процессами с северных участков Полярного Урала и Байдарацкого прогиба. В составе крупных фракций (гравий) преобладают породы (габбро) основного состава. Сочетания текстурных,  структурных и геохимических характеристик исследованных отложений позволяют описать озерно-речной режим развития изученной территории. Для озерных условий характерны повышенные концентрации элементов  Al, Fe, Ti, Mn, Ca, Rb и Zn. Для речных условий максимум содержания характерен для  Si, Mg, а минимальные концентрации Ca, Rb и Sr.

ЛИТЕРАТУРА

Алексютина Д.М., Мазнев С.В., Белова Н.Г., Шилова О.С. Влияние криогенных процессов на динамику Уральского берега Байдарацкой губы Карского моря // Арктика и Антарктика. 2019. № 4. С. 84–96. doi: 10.7256/2453-8922.2019.4.31604

Алексютина Д.М., Мотенко Р.Г. Состав, строение и свойства мерзлых и талых отложений побережья Байдарацкой губы Карского моря // Криосфера Земли. 2017. Т. 21. №1. С. 13–25. doi: 10.21782/KZ1560-7496-2017-1(13-25)

Астахов В.И., Назаров Д.В. Стратиграфия верхнего неоплейстоцена севера Западной Сибири и ее геохронометрическое обоснование // Региональная геология и металлогения. 2010. №. 43. С. 36–47.

Белова Н.Г. Погребённые и внутригрунтовые пластовые льды на западном побережье Байдарацкой губы Карского моря // Лёд и Снег. 2015. Т. 55. №. 2. С. 93-102. doi: 10.15356/2076-6734-2015-2-93-102

Белова Н.Г. Пластовые льды юго-западного побережья Карского моря. М.: МАКС Пресс, 2014. 180 с.

Большиянов Д.Ю., Николаев В.И., Сосновский А.В. Новый взгляд на палеогеографию севера Западной Сибири в сартанское время //Материалы гляциологических исследований. 2007. №. 102. С. 107-114.

Булыгина О.Н., Разуваев В.Н., Коршунова Н.Н., Швец Н.В. Описание массива данных среднемесячной температуры воздуха на станциях России // Свидетельство о государственной регистрации базы данных. 2014. №2014621485.

Васильчук Ю. К. Изотопные методы в географии: В 2 т. Т. I. Ч. 2: Геохимия стабильных изотопов пластовых льдов. Изд. МГУ. 2012. 471 с.,

Государственная геологическая карта Российской Федерации. Масштаб 1:1 000 000 (новая серия). Лист R-(40)-42 – о.Вайгач – п-ов Ямал. Объяснительная записка. СПб: изд-во СПб картофабрики ВСЕГЕИ, 2000. 357 с.

Камалов А.М., Огородов С.А., Бирюков В.Ю., Совершаева Г.Д., Цвецинский А.С., Архипов В.В., Соломатин В.И. Морфолитодинамика берегов и дна Байдарацкой губы на трассе перехода магистральными газопроводами // Криосфера Земли. 2006. Т. 10. №. 3. С. 3-14.

Качинский Н.А. Физика почвы. М.: Высшая школа, 1965. 323 с.

Коняхин М.А., Амплеева Т.В., Николаев В.И. Находка пластовых льдов в позднеплейстоценовых отложениях уральского побережья Байдарацкой губы // Материалы гляциологических исследований. 1991. №. 72. С. 227.

Охотников В.Н. Гранитоиды и рудообразование. Л.: Наука, 1985. 225 с.

Природные условия Байдарацкой губы. Основные результаты исследований для строительства подводного перехода системы магистральных газопроводов Ямал–Центр / В.В. Баулин, Г.И. Дубиков, И.А. Комаров и др. М., ГЕОС, 1997. 432 с.

Романенко Ф.А., Воскресенский К.С., Андреев А.А. и др. Особенности формирования рельефа и рыхлых отложений западного Ямала и побережья Байдарацкой губы (Карское море) // Проблемы общей и прикладной геоэкологии Севера. М.: Изд-во МГУ, 2001. С. 41-68.

Романенко Ф.А., Воскресенский К.С., Тарасов П.Е., Андреев А.А., Николаев В.И., Сулержицкий Л.Д. Особенности формирования рельефа и рыхлых отложений западного Ямала и побережья Байдарацкой губы (Карское море). // Проблемы общей и прикладной геоэкологии Севера. М.: Издательство МГУ, 2001. С. 41-68.

Спесивцев В. И. Сингенетические пластовые льды в прибрежно-морских отложениях Байдарацкой губы // Материалы I конф. геокриол. России. 1996. Т. 1. С. 279-282.

Govin A., Holzwarth U., Heslop D., Ford Keeling L., Zabel M., Mulitza S., Collins J.A., Chiessi C.M. Distribution of major elements in Atlantic surface sediments (36 N–49 S): Imprint of terrigenous input and continental weathering // Geochemistry, Geophysics, Geosystems. 2012. Vol. 13. Is. 1. doi: 10.1029/2011GC003785

Minyuk P.S., Borkhodoev V.Y., Goryachev N.A. Geochemical characteristics of sediments from Lake El’gygytgyn, Chukotka Peninsula, as indicators of climatic variations for the past 350 ka // Doklady Earth Sciences. 2011. Vol. 436. P. 94-97. doi: 10.1134/S1028334X11010181

Nazarov D.V., Nikolskaia O.A., Zhigmanovskiy I.V., Ruchkin M.V., Cherezova A.A. Lake Yamal, an ice-dammed megalake in the West Siberian Arctic during the Late Pleistocene, ∼60–35 ka // Quaternary Science Reviews. 2022. Vol. 289. 107614. doi: 10.1016/j.quascirev.2022.107614

Svendsen J. I., Alexanderson H., Astakhov V.I., Demidov I., Dowdeswell J.A., Funder S., Gataullin V., Henriksen M., Hjort C., Houmark-Nielsen M., Hubberten H.W., Ingólfsson O., Jakobsson M., Kjær K.H., Larsen E., Lokrantz H., Lunkka J.P., Lyså A., Mangerud J., Matiouchkov A., Murray A., Möller P., Niessen F., Nikolskaya O., Polyak L., Saarnisto M., Siegert C., Siegert M.J., Spielhagen R.F., Stein R. Late Quaternary ice sheet history of northern Eurasia // Quaternary Science Reviews. 2004. Vol. 23. №. 11-13. P. 1229-1271. doi: 10.1016/j.quascirev.2003.12.008

Ссылка на статью: